Прокляты, но не забыты: как в России верят в порчу и причем здесь икота

Вера в то, что человека или его жизнь можно «испортить» — общая ли не для всех народов и цивилизаций. И не нужно считать, что в России это осталось где-то в глухих деревнях на задворках мира, рядом с водяными и кикиморами. Мы избегаем хвалить себя, стучим по дереву и побаиваемся черных глаз не просто так.

Если верить ВЦИОМ, в 2016 году четверть опрошенных заявила, что лично сталкивалась с проявлениями колдовства, а 18 % боится колдунов, всего же в магию верит 36 % населения. В США ситуация не слишком отличается: в существование ведьм верит 21 % населения.

Внушительные цифры приводятся и в докладе Pew Research Center, посвященном православному христианству и вышедшем в позапрошлом году. По их цифрам получается, что в России в сглаз верит 61 % людей, называющих себя православными, — это почти вдвое больше, чем в Эфиопии.

Мы продолжаем жить в чудесном и опасном мире, где сосед по лестничной клетке может оказаться колдуном-чернокнижником, а недобрый взгляд случайной попутчицы в метро — привести к болезни, если не хуже.

304

Интерес к колдовским темам — в том числе темам сглаза и порчи — вознесся до небес в 90-е, когда вся страна жила в режиме несколько шизофреничного драйва. Кризисы вообще способствуют популярности альтернативных способов объяснения мира, и к середине десятилетия чуть ли не у каждой семьи можно было найти в знакомых какую-нибудь бабку, целительницу или экстрасенса.

«Я в раннем детстве плохо спал, кричал по ночам или что-то такое. А тогда моя мама общалась с одним парикмахером, у которой была знакомая-экстрасенс. Было велено посмотреть в моей подушке. Подушку распороли, и в ней оказались сшитые треугольные лоскутки. После их извлечения я вроде бы стал спать нормально. Подушку привезли с дачи, она была старой, то есть лоскутки предназначались вроде бы не мне».

— Иван, журналист, 34 года

Жертвы и колдуны

Кстати, заметим, как советское вроде как материалистическое образование не смогло искоренить того, что официально называли предрассудками. Более того, существенную часть паствы экстрасенсов составили вчерашние младшие научные сотрудники и вообще люди технических профессий. Если задуматься, то ничего странного в этом нет: как пишет в своей статье «Периодика для ИТР» Илья Кукулин, с 60-х годов среди технической интеллигенции распространялись идеи нью-эйджа, фолк-хистори и всего такого прочего, причем не в последнюю очередь благодаря научно-популярным журналам вроде «Наука и жизнь».

Ну и в целом: интерес к телепатии, биоэнергетике, торсионным полям, геопатогенным зонам идет в первую очередь из этой среды, которая, вообще-то, должна была быть настоящим форпостом материализма. Фильмы о сверхспособностях в духе «Семи шагов за горизонт», официально изучаемый дар-не-дар Нинель Кулагиной, байки про Брежнева у Ванги и вот это всё.

Именно в терминах биоэнергетики и нью-эйджа городской человек последних десятилетий обычно и трактует сглаз и порчу: это «нарушение тонкой оболочки», «разрушение биополя», «дырки в ауре».

Плюс, конечно, огромный пласт деревенского населения (где колдовские концепты и не думали умирать), перебравшегося в города. Бабушки сохранили в себе «колдовской» дискурс, часто удивляя более прогрессивных отпрысков каким-то уже почти инстинктивным знанием методик защиты от колдовства: почему нельзя, чтобы на новорожденного смотрели чужие люди, где искать причины плача ребенка, как выявлять подозрительных родственников, как умывать лицо святой водой, зачем в косяк двери втыкать иголки — и еще масса подобных тонкостей.

«Моя сестра и ее муж после свадьбы нашли под матрасом венки из цветов. Отнесли одной бабке — та сказала, что по мере того, как бы сохли эти цветы, в их жизни бы происходило всякое нехорошее».

— Ирина, 64 года, портной

Так что не стоит удивляться, что уже в 1989 году Кашпировский привлек к экранам вообще всю страну.

Технически в исконных значениях сглаз и порча различаются.

Сглаз — это вредоносное воздействие на человека, которое осуществляется часто даже без злого умысла и какой-либо специальной магической подготовки причинителя вреда. Вот просто есть такие «глазливые» люди, которым достаточно посмотреть — и всё пойдет не так.

Порча — причинение вреда обдуманное, с помощью специальных слов или ритуалов. Все эти знакомые многим заговоры по фотографиям или куклам «на болезнь», «на разлуку», «на смерть», «на нищету» — частные виды порчи. Но сейчас термины «сглаз» и «порча» употребляются уже практически равнозначно. К примеру, «меня сглазили — навели порчу». По идее, порча опаснее классического сглаза: здесь воздействие будет контролируемым со стороны колдуна («знаткого»), да и методов воздействия больше.

«Узнала Надежда Ипатовна об измене мужа не сразу, по косвенным признакам. Летом он начал привозить домой конфеты и угощать ее, в ноябре после съеденной шоколадной конфеты ей стало плохо. Привозил чай в термосе и настойчиво предлагал ей выпить этого чайку. Надежда Ипатовна считает, что чай был заговоренный. В декабре поехала в город к знахарке (триста рублей диагностика и лечение), та сказала, что на муже порча и ей самой сделали „на смерть“».

— Ольга Христофорова, «Колдуны и жертвы. Антропология колдовства в современной России»

Колдуны и жертвы

Результатом сглаза и порчи могут быть семейные неурядицы, болезнь, неудачи в делах, неурожай, а иногда и смерть. Хотя вообще спектр широк и встречаются крайне изобретательные виды порчи.

Например, как вам «ребячьи муки» — порча, насылаемая на мужа беременной женщины: всё время, пока она рожает, он будет мучиться от поноса.

«Сглаз» и «глаз» неспроста созвучны, исторически главное орудие сглаза — именно глаза. На этом основано и выявление потенциально опасных людей: часто такими называют черноглазых. Но вообще к «глазливым» или напрямую связанным с темными силами могут отнести кого угодно, и обычно это будут в той или иной степени маргиналы (с точки зрения традиционной культуры) — от многоженцев и до рыжих одиноких красавиц, от вдовых старух и до представителей других национальностей. Все, чей способ рождения, внешность, поведение, воспитание отличаются от принятых норм и стандартов.

В деревнях, где все друг у друга на виду и выделяться по-хорошему бы не стоит, в колдовстве часто подозревали зажиточных крестьян: неспроста же он возвысился над другими, наверняка прячет в чулане Черную книгу.

В любом случае колдун — чужой и опасный человек, имеющий над тобой нежелательную власть, общаться с ним надо осторожно и с пониманием, тонко балансируя между общепринятыми правилами общежития и правилами колдовского дискурса.

«Я вышла из маршрутки и ко мне подвалила цыганка. Я не сразу поняла, что происходит. Тут она выдернула у меня клок волос, завернула их в какую-то бумажку и стала, трогая за все части тела и заглядывая в глаза, рассказывать, что на мне черная порча, что на меня воду из-под покойника лили и т. д. Она стала говорить, что деньги, которые у меня в сумке (думаю: „догадалась, сука“), надо отдать ей, она что-то там с ними сделает, а ровно через неделю вернет на этом месте. Я говорю ей, чтобы совсем уж не обидеть: „Спасибо большое, но вы идите, пожалуйста, а то милицию позову“. Она начала орать, проклинать меня, топтать мои волосы, а я впрыгнула в трамвай. Некоторое время, честно говоря, я искала на себе следы „страшной“ порчи, а потом забыла об этой истории».

— Мария, 28 лет, филолог

В книге «Одержимость в русской деревне» Ольга Христофорова приводит характерный пример такого морального выбора.

Примерно в 1920-е годы, Верхокамье. Колдун Агей потребовал, чтобы девица Степанида отпила кваса из поданной ему кружки (вероятно, чтобы проверить, всё ли в порядке с квасом — не хотят ли навести что-нибудь на самого Агея хозяева дома, знающие о его силе). Отпить из общей кружки было не по правилам: Степанида была соборной староверкой, могла пить только из своей личной чашки. В итоге, выбрав соблюдение традиционной нормы, она, как считает, заработала порчу от Агея на всю жизнь, и мучилась до самой смерти — а прожила Степанида Филатовна более 90 лет.

Поэтому колдунов боялись, уважали, а порой и жгли. Всё это, похоже, было одним из регуляторных механизмов деревенской жизни.

«В станице с дедушкой женщина жила, иголки за ковер втыкала, коробки с землей, на которые сверху накручена свечка церковная, подкидывала. Когда дедушка умер, на могиле нашли коробок, перемотанный свечками и нитками. Его взял в руки отец, у бабушки двоюродной случилась истерика из-за этого, позже отец заболел астмой, что связали с этой находкой».

— Алина, 33 года, фотограф

Сглазить можно не только посмотрев, а еще и словами или действиями. Более того, как пишет Никита Петров в своей статье «Дурной глаз: традиция, современность, Интернет», в общем массиве текстов «классический» сглаз с помощью взгляда занимает меньше 10 %. Куда больше распространены былички про сглаз вербальный, особенно если речь идет о похвале.

Сглазу более других подвержены младенцы, подростки, невесты, беременные — то есть те, кто находится в некоем переходном (лиминальном) состоянии. Поэтому самый распространенный способ выявления «глазливых» — реакция на них детей.

«Моя подруга Ася в детстве ехала с мамой в поезде. И какая-то попутчица сказала: „Ой, у вашей девочки глаза как розы“. И прямо в поезде у Аси закрылись глаза, и три дня она не могла их открыть».

— Лариса, 33 года, домохозяйка

Современная городская культура привнесла свои новшества в представления о сглазе и порче. В деревне частым объектом колдовского влияния был скот — как одна из главных ценностей крестьянина. Теперь же в поисковых системах можно найти запросы в духе «как снять порчу с автомобиля».

Перейди на Федота

Наряду с общими чуть ли не для всех народов представлений о сглазе и порче есть и сугубо локальные явления, от которых страдают представители одного региона, этнической или религиозной группы.

Их вообще немало — десятки. Например, китайское коро, когда больному кажется, что его гениталии втягиваются в тело. Или индонезийский амок, страдающий которым начинает беспричинно и безостановочно двигаться, как правило бегать, — зачастую нанося травмы себе и окружающим. Или зимбабвийская куфунгисиса: человек заболевает от того, что слишком много думает.

Всё это называется культурно-специфичные синдромы, этот термин был предложен в начале 60-х годов для описания «локальных» поведенческих синдромов, выходящих за рамки классической европейской психиатрии.

Вообще, сам этот термин довольно расплывчат: к КСС относят состояния, совершенно различные и по генезу, и по распространению. Более того, сам факт существования некоторых КСС может оспариваться. Ну и классическая претензия: само выделение КСС — это взгляд западного ученого сквозь призму западного мировосприятия: мы не можем понять, когда именно внутрикультурная норма превращается в патологию, да и превращается ли вообще.

Актуальная база психиатрических заболеваний DSM-5 развивает представления о культурно-специфичных синдромах: их называют тут культурными концептами дистресса. В документе упоминаются латиноамериканские «нервы», индийский дхат, китайский шэнцзин шуайжо, японский тайдзин кёфусё, камбоджийский кхял чап, гаитянский малади мун и уже упомянутая куфунгисиса.

Именно в череде культурно-специфичных синдромов мы имеем наиболее полно разработанные образы колдовской порчи. Это, в первую очередь, названный выше гаитянский синдром малади мун (в эту категорию, кстати, отнесен и вообще сглаз) и наша родная российская икота, до сих пор иногда встречающаяся в деревнях в Пермском крае, республике Коми, на северо-востоке Удмуртии, в Архангельской области. Икоты в DSM-5 нет.

Такая икота (еще ее называют «пошибка», а в традиции коми «шева») — это не та икота, которая начинается, если запихиваться едой всухомятку. Скорее, она близка «кликоте», кликушеству. Икота — демоническое существо и одновременно название состояния, которое возникает, если она попадет в организм человека.

С точки зрения науки икоту, как и некоторые другие КСС, принято объяснять как разновидность стартл-рефлекса: гиперрефлекса на внезапный стимул. В качестве примеров такого стимула обычно приводят громкий резкий звук или изменение температуры, но в некоторых случаях стартл-рефлекс может проявляться из-за волнения или плохого самочувствия. Ответом на стимул могут быть гиперкинезы, выкрики и т. д. Проявления икоты куда сложнее, так что стартл-рефлекс — это не единственная версия. Некоторые исследователи связывают икоту с другими расстройствами: диссоциативными/трансовыми.

В советское время икоту пытались трактовать как психогенный «истеро-ипохондрический синдром», что-то наподобие синдрома Кандинского — Клерамбо. В общем, пока что дело довольно темное, и проблемы тут во многом как раз в ограниченности понятийного инструментария психиатрии.

«Иными словами, и традиция, и медицина понимают икоту как болезнь, но совершенно по-разному: для традиции болезнь — это иметь икоту, а для медицины — думать, что ее имеешь».

— Ольга Христофорова, «Одержимость в русской деревне»

Согласно народным верованиям, икота насылается колдуном, который выращивает ее в березовом туеске (есть варианты — делает из бумаги или из соломы). Будучи выпущенной, в дикой природе она имеет вид мухи (ее легко проглотить потенциальной жертве), реже — ящерицы или лягушки, еще реже — маленького человечка.

Пошибку могут напустить специально — так случилось в уже рассказанной выше истории Степаниды Филатовны. А могут просто отпустить бегать в мир, чтобы она сама нашла себе хозяина.

Как не подхватить пошибку — тоже целый свод крестьянской нормативной мудрости, перечень табу: нельзя проходить между близко стоящих столбов, нельзя проходить под перекладинами, на напиток перед употреблением надо подуть и т. д.

Попав в человека — а обычно это женщина — икота может долгое время не проявлять себя, «расти». Выросши же, она вызывает более или менее сходный у всех «икотных больных» комплекс симптомов.

Приступ икоты — пароксизм, время от времени возникающий после стресса или вообще без видимой причины. Появляются боли — икота «кидается». Лицо краснеет, вены вздуваются, к горлу подкатывает комок, дыхание учащается.

И икота начинает говорить.

Народная демонология

Икота — самостоятельная личность со своим характером, своими привычками, своими симпатиями и антипатиями. Говорение икоты может ограничиваться просто выкрикиванием нечленораздельных междометий или бранных слов, а может вылиться в развернутые монологи. Порой с икотой можно вести полноценную беседу!

Обычно икота говорит «на вдохе», напряженным голосом, отличным от голоса ее хозяйки, и наблюдатели без труда отличают подлинную речь жертвы от «икотной», а иногда и распознают симулянтов.

«Я ведь не человек. Меня зовут хоть Валерий Андреич Рубинов, я ведь ящерица. У меня еще и подруга есть, Таня, она лягушка. Я не мешаю, хозяйку не обижаю. У меня хозяйка очень хорошая. Я не хулиганю, табак не курю. Когда уснет, удираю к подруге. У меня подруга-то лягушка. Уснет, я иду, хоть пурга, хоть что. Однажды чуть не убил меня ветер».

— Монолог икоты, фильм «Цвет папоротника», 1995 год, реж. А. Анчугов. Фрагмент идет с 5:57

Да, часто икота бывает настолько персонализирована, что у нее есть собственное имя. Иногда в этом аспекте — как оно и бывает в народной культуре — смешивается страшное и комичное. Так что наряду с Манькой, девочкой Верочкой, Чертиком, Мариночкой Николаевной, Мухой Муховичем, Опонькой, Аксиньей или Ипатком-Лепестком внутри человека может поселиться даже Василий Иванович Чапаев.

И рядом с этим деревенским театром существуют настоящие хорроры про рождение женщинами икоты: «уволокнена мясом», «похожа на скалку», «вся в глазах»; рожденную пошибку следует сжечь в печи, чтобы она не вернулась в тело жертвы.

Хозяину икота доставляет очевидные неудобства и даже мучения, но общество в целом может получить выгоду. К примеру, в некоторых деревнях жертвы икоты работали своеобразными следователями: их пошибки могли сообщить, где искать пропавший предмет или кто совершил то или иное преступление.

Это возвращает нас к тому, что истории про колдунов и жертв в традиционном обществе — важный инструмент регулирования жизни. Былички про икоту или сглаз существуют на стыке запретов, чувства вины, гендерных стереотипов (неспроста от икоты страдают почти одни женщины) и затаенных социальных конфликтов.

Жертвам нужны колдуны, чтобы найти причину несчастий. Обществу нужны жертвы — для назидания и подтверждения установленных порядков.

Источник

Алкоголь: роман длиной в 9000 лет

Если вы вдруг решите открыть свою пивоварню в Германии, вам непременно нужно будет познакомиться с Мартином Зарнковым. Он преподает в Мюнхенском техническом университете на одном из немногих факультетов, где с особым трепетом относятся к пиву. Представители крупнейших немецких пивоварен частенько обращаются к Мартину – чтобы он помог разобраться, почему у напитка появился странный привкус, поучаствовать в создании нового сорта, а частенько просто для того, чтобы купить всевозможные штаммы дрожжей.

Дверь в лабораторию Мартина, напичканную сложным химическим оборудованием и приборами для работы с ДНК, надежно заперта на кодовые замки.

Я иду по коридору в небольшую кухню для сотрудников и застаю его склонившимся над противнем с мягким «печеньем» из каких-то хлопьев. Он касается «печенья» пластиковой лопаткой, словно проверяя: готово ли. На самом деле это вовсе не выпечка: «печенье» сделано из пивоваренного солода – проросших и обжаренных зерен ячменя, смешанных с пшеничной мукой и парой ложек хлебной опары. Наливая себе кофе, Мартин рассказывает, что пытается приготовить пиво по шумерскому рецепту, которому уже четыре тысячи лет.

Зарнков начинал помощником пивовара, а сейчас он – видный специалист и известный историк пивоваренного дела. Мартин – крупный румяный мужчина с низким голосом. На нем клетчатая рубашка с коротким рукавом, нижние пуговицы слегка натянуты. Если надеть на него темно-коричневую робу, то он вполне сойдет за средневекового монаха, ответственного за хранение в монастыре бочек с добрым элем. К слову, ассоциация не случайна: по соседству с университетом на вершине холма работает Вейхенстефанская пивоварня, основанная в 1040 году монахами-бенедиктинцами, – старейшая из действующих мире. Не надо быть завсегдатаем Октоберфеста, чтобы представлять давнюю историю пивоваренного ремесла в Германии. Помимо пива страна, как известно, славится вкуснейшими сосисками. Соседствующая с Германией Франция всерьез занялась производством вина, когда оказалась под властью римлян (как, впрочем, и остальные европейские страны), – и с тех пор не сходила с «винного» пути. Второй по значимости продукт для французов – это сыр.

Большинство историков и археологов очень долго относились к вину и пиву как к обыкновенным продуктовым товарам, играющим важную, но не большую, чем те же сыр и сосиски, роль – с одной лишь разницей: чрезмерное употребление алкоголя быстрее приводит к формированию пагубной зависимости.

Алкогольные напитки рассматривались как один из продуктов человеческой цивилизации и не занимали какого-то особого места. Мартин Зарнков входит в группу исследователей, которые вот уже несколько десятилетий пытаются опровергнуть традиционный взгляд на роль алкоголя в истории. Им удалось доказать, что алкогольные напитки люди употребляли еще до того, как изобрели письменность. Шумерское пиво, которое пытается сделать Мартин, – далеко не самый древний рецепт. Недавно проведенные химические исследования доказали: китайцы занимались производством вина из риса, меда и фруктов аж девять тысяч лет назад!

Как показывает анализ собранных историками фактов, производство алкоголя из всевозможных растений началось на заре цивилизации. Палеогенетик из Пенсильванского университета Патрик Макгаверн убежден, что именно благодаря хмельным напиткам человеческое сознание в измененном под действием алкоголя состоянии каким-то образом дошло до изобретения письменности и земледелия. По его словам, употребление спиртного настолько глубоко проникло в жизнь людей, что вполне возможно дать новое ироничное название нашему виду – «человек выпивающий».

...Ячменное «печенье» уже покрылось темно-коричневой коркой снаружи, и Мартин переносит его из кухни в аудиторию, где на глазах у студентов погружает в большую стеклянную емкость. Следуя шумерскому рецепту, он добавляет дополнительную порцию ячменя, измельченную дикую пшеницу двузернянку и заливает смесь тремя литрами обычной воды. Тщательно размешивает лопаткой получившийся раствор и получает желтовато-бежевую жидкость.

Выглядит неаппетитно. Но, по уверению Мартина, на следующий день он получит пиво – примитивное, «дикое», то самое, столь популярное тысячелетия назад.

Пока я был на факультете Зарнкова, меня постоянно отвлекал аромат солода, доносившийся из распахнутых окон расположенной по соседству пивоварни. Этот первобытный, манящий запах навевал желание оставить все дела и расположиться в находящемся поблизости пивном саду.


Снимок сделан в Музее инков в городе Куско, Перу.


Фото: Брайан Финке

Люцио Чавез Диаз только что вышел из местной чичерии в районе Ламай в Перу, расположенном в Священной долине инков. Он с удовольствием потягивает чичу frutillada – кукурузное пиво со вкусом клубники. Сегодня мы хорошо знакомы с чистым вкусом вина и пива, но в давние времена было принято добавлять в алкоголь все, что заблагорассудится, – начиная от сосновых иголок и заканчивая медом и древесной смолой. Древнегреческие воины, например, добавляли в пиво козий сыр. Когда инки попивали чичу из своих деревянных чашек – керо (на втором снимке изображена керо XVII века), они подмешивали в напиток не клубнику, а психотропные травы.

Мы спустились с деревьев за… алкоголем?

История о том, как человек полюбил хмельные напитки, началась задолго до возникновения земледелия. Вполне вероятно, что желание приложиться к бутылке – это появившаяся в процессе эволюции черта, отличающая нас от животных.

Основной компонент всех алкогольных напитков – продукт жизнедеятельности микроскопических одноклеточных организмов, дрожжей. В процессе брожения они «поедают» сахар и производят двуокись углерода и этанол – единственный спирт, годный для употребления человеком. Большинство современных виноделов, пивоваров или изготовителей саке используют различные культуры одного и того же рода Saccharomyces (наиболее распространенная из культур – S. cerevisiae, получившая название от латинского слова «пиво» – cerevisia). Однако дрожжи весьма разнообразны и широко распространены в природе. Вот уже около 120 миллионов лет, с момента появления на Земле, они вызывают брожение в спелых фруктах.

У этанола есть одно притягательное свойство: благодаря ему мы себя хорошо чувствуем. Этанол способствует выделению серотонина, допамина и эндорфинов в мозгу, а именно эти вещества создают ощущение счастья и беззаботности.

Для наших доисторических предков, живших на деревьях, – приматов – этанол в подпорченных фруктах обладал и другими приятными свойствами. Во-первых, такие плоды было проще обнаружить благодаря характерному запаху. Во-вторых, они легче усваивались, обеспечивая животных самым ценным в древних джунглях – калориями. В-третьих, антисептические свойства уменьшали вероятность подцепить какую-нибудь болезнь. «Наши предки – обезьяны начали поедать забродившие фрукты с земли, что вызвало изменение в их организме, – размышляет Натаниэль Домини, специалист по биологической антропологии из Дартмутского колледжа. – Так мы адаптировались к употреблению спиртосодержащих субстанций».

Роберт Дадли из Калифорнийского университета в Беркли, впервые выдвинувший эту теорию, называет ее «гипотезой о пьяной мартышке». Осмелившиеся спуститься с деревьев обезьяны получили доступ к новому источнику пищи. «Если какая-то из них лучше чуяла алкоголь и могла быстрее находить забродившие фрукты, у нее оказывалось неоспоримое преимущество, – продолжает логическую цепочку Роберт. – А значит, она обходила своих конкурентов и получала больше калорий».

Дадли обращает внимание на то, что слишком пьяная обезьяна оказалась бы легкой добычей для хищников. Но, несмотря на множество анекдотов на эту тему, научных примеров опьянения среди диких животных, употребляющих в пищу чуть подгнившие фрукты, практически нет – подобная реакция на алкоголь замечена лишь у людей.

Это объясняется мутацией в геноме последнего общего предка африканских приматов и человека. Согласно недавним исследованиям генетиков, около 10 миллионов лет назад эта мутация произошла в гене ADH4, благодаря чему в организме животных появился белок, ускоряющий процесс усвоения этанола в 40 раз. Как утверждает Стивен Беннер, биолог из флоридского Фонда прикладной молекулярной эволюции и один из авторов исследования, новый белок позволил нашим древним предкам питаться еще большим количеством перезревших фруктов, не страдая от последствий.

«В каком-то смысле мы спустились с деревьев за пивом», – шутит Беннер. Однако тогда ни у кого не было желания напиться – оно возникло гораздо позже, когда человек научился производить алкоголь сам.


Музей Инсюй, округ Аньян, Китай.

Фото: Брайан Финке

Древнейшие свидетельства о производстве алкогольных напитков были обнаружены в Китае в поселении Цзяху. Здесь в 7000 году до н. э. китайские фермеры ферментировали смесь из риса, винограда, боярышника и меда в глиняных сосудах. На заре китайской империи правители употребляли рисовое вино из бронзовых чаш, подобных запечатленной на фото (справа; датируется 1100 г. до н. э.). Рисовое вино до сих пор пользуется в Китае большим успехом. Работники винодельни округа Шаосин провинции Чжецзян (слева) пропаривают и подготавливают к брожению свежесобранный рис. Делают это зимой, когда вода в соседней реке самая чистая. Со времен империи Сун (1200 г. н. э.) китайские виноделы используют особую закваску, позволяющую переработать содержащийся в рисе крахмал. Иногда они пережевывают рис перед началом процедуры.

Мы перешли к оседлой жизни для… алкоголя

Перенесемся на засушливое плато, расположенное на юго-востоке современной Турции. Здесь ведутся археологические исследования с целью разобраться с одной из загадок в истории древнего человека: как люди каменного века перешли от кочевого образа жизни охотников и собирателей к оседлой жизни земледельцев и какую роль в этой революции сыграл алкоголь?

В ходе археологических раскопок 20 лет назад ученые обнаружили храмовый комплекс Гёбекли-Тепе, состоящий из каменных помещений округлой и прямоугольной формы и загадочных колонн с поперечными перекладинами. Возможно, это старейший из известных мегалитических сооружений на Земле — ему 11600 лет.

Находка перевернула традиционное представление ученых о том, что возникновение религии – роскошь, ставшая возможной лишь после перехода людей к оседлой жизни и зарождения земледелия. По предположениям исследователей, все произошло с точностью до наоборот: охотники и собиратели из разных земель приезжали сюда, на территорию современной Турции, для проведения религиозных обрядов и в конце концов осели здесь, чтобы чаще заниматься богослужением.

В стенах комплекса археологи обнаружили шесть каменных сосудов, по виду напоминающих бочки.

В самом массивном из них могло помещаться до 160 литров жидкости. По предположению исследователей, в этих сосудах на основе местных диких злаков готовили что-то наподобие пива. Проведя анализ образцов, собранных в емкостях из Гёбекли-Тепе, Мартин Зарнков нашел следы оксалатов – беловатого налета, образующегося при смешении воды и зерна. В одном из сосудов находилась плечевая кость дикого осла, размером и формой подходившая для помешивания бродящего «бульона». Вся поверхность вершины в окрестностях Гёбекли-Тепе была усеяна сотнями тысяч костей животных, в основном газелей и туров. Сведите воедино находки ученых – и вы получите все необходимое для грандиозного пиршества, размах которого привлекал сотни охотников-собирателей на знаменитый в те времена холм. Возможно, тогда алкоголь применяли и для того, чтобы ввести людей в состояние измененного сознания для связи с миром духов – со схожей целью в наши дни шаманы принимают галлюциногены. Однако ученые предполагают, что еда и выпивка играли еще одну важную роль. По их гипотезе, организаторы пиршества использовали мясо и хмельной напиток в качестве вознаграждения за выполненную работу: гости прибывали на мероприятие отовсюду, и общими усилиями они построили массивные колонны комплекса, вес которых достигает 16 тонн. Еще одна гипотеза о том, что именно приготовление пива, а не хлеба послужило толчком к возникновению земледелия и возделыванию злаковых культур, впервые возникла более столетия назад и получила подтверждение на раскопках в Гёбекли-Тепе.

Суть в том, что диких злаков было недостаточно для производства нужного объема пива, и необходимость обеспечения стабильного источника зерна подтолкнула людей к выведению ячменя, пшеницы и других культур с более высокой урожайностью. Но неоспоримых доказательств этого пока нет. Зарнков считает, что обнаруженные в Гёбекли-Тепе оксалаты лишь подтверждают, что в каменных емкостях действительно были злаки, но не свидетельствуют о процессе брожения. По его словам, там могли готовить и кашу, которой кормили рабочих.

Патрик Макгаверн признает неоднозначность фактов, но все же считает, теорию «пиво раньше хлеба» правдоподобной. В 2004 году он опубликовал информацию о найденных на месте раскопок неолитического поселения Цзяху в Китае остатках своеобразного коктейля из риса, ягод боярышника, меда и дикого винограда. Смесь различных ингредиентов и следы винной кислоты убедили Макгаверна в том, что земледельцы из Цзяху умели готовить довольно сложные напитки. «Одомашнивание растений шло ускоренными темпами – оно подогревалось желанием в бóльших количествах производить хмельной продукт, – утверждает Макгаверн. – Конечно, алкоголь был не единственным фактором, продвинувшим цивилизацию вперед, но он сыграл решающую роль».


 

По предположениям ученых, виноградная лоза, давшая начало виноделию, родом из предгорий Кавказа – росла у самого подножья гор – на территории современной Грузии. Сегодня здесь произрастает около 500 разновидностей винограда. Тысячелетиями грузины делали вино в специальных глиняных сосудах – квеври, обработанных пчелиным воском, вроде этого, изготовленного в наше время мастером Залико Божадзе (справа). Виноделы закапывали сосуд в землю, им пользовались несколько поколений. Некоторые виды традиционных белых грузинских вин делаются по той же технологии, что и красные, – с виноградной кожицей, косточками и даже с кусочками кисточек. Все это придает вину особый тон и благородный золотистый окрас. Именно такой напиток наливает винодел Сулхан Гулашвили (на фото слева) – для подачи он использует чашу, на которой выбиты имена его предков

Мы пьем, чтобы лучше себя чувствовать

Тысячелетиями практически все растения с мало-мальским содержанием сахара использовались в качестве основы для брожения: агава и яблоки, бананы, кокосы и маниок, кукуруза и кактусы, рис, батат, плоды персиковой пальмы, ананасы, тыква, хурма и виноград. Словно пытаясь доказать, что желание употреблять алкоголь не знает границ, в отсутствие фруктов и зерновых культур в степях кочевники Центральной Азии научились вызывать брожение в кобыльем молоке. При этом получался довольно терпкий напиток кумыс, по содержанию алкоголя слегка уступающий пиву.

Но не только физическое удовлетворение и общение с духами объясняют столь широкую популярность алкоголя в древнем мире. Люди употребляли спиртное по той же причине, по которой приматы поедали забродившие фрукты: они ощущали пользу. Дрожжи вырабатывают этанол в качестве своеобразного химического оружия, ведь он токсичен для других микроорганизмов, также желающих полакомиться содержащимися во фруктах сахарами. Именно поэтому – по крайней мере до возникновения современной системы обработки питьевой воды – пиво и вино зачастую были более безопасным питьем.

Помимо этанола в процессе ферментации сахаров дрожжи вырабатывают и другие питательные вещества, например витамины группы B: фолиевую кислоту (B9), ниацин (B3), тиамин (B1), а также рибофлавин (B2). И конечно, древние напитки содержали больше подобных веществ, чем их современные фильтрованные и пастеризованные версии.

При раскопках на севере Сирии в местечке Тал-Бази на вершине холма с видом на Евфрат немецкие археологи обнаружили поселение из 70 домов. 3400 лет назад люди в спешке покинули свои жилища из-за пожара. Катастрофа тысячелетней давности сыграла на руку современным ученым – боясь огня, жители в панике бежали, бросив все дела. Так момент из жизни поселения застыл в истории на долгие века.

В каждом доме археологи нашли по огромной 200-литровой глиняной чаше, в большинстве случаев заглубленной в пол неподалеку от входа. Проведенный Зарнковым анализ показал наличие следов ячменя и тонкой корочки оксалатов на внутренних поверхностях сосудов. Выходит, каждая семья в Тал-Бази имела собственную мини-пивоварню. Еще больше поражает тот факт, что к 3150 году до н. э. – задолго до пожара в Тал-Бази – древние египтяне продвинулись гораздо дальше простого изготовления пива на дому. Уже в те времена его варили в промышленных масштабах – пивоварни использовались для обеспечения пивом рабов на строительстве пирамид в Гизе. Пиво считалось настолько необходимым, что египтяне хоронили усопших вместе с мини-пивоварнями, чтобы и в загробном мире обеспечить их живительным напитком. А источники, датируемые 500-ми годами до н. э., упоминают что в древнем Вавилоне употребляли даже несколько разновидностей – красное, светлое и темное пиво.

Возможно, именно благодаря питательным свойствам пива мы обязаны возникновению письменности и первых городов – другими словами, рассвету цивилизации. Адельхейд Отто, археолог из Мюнхенского университета имени Людвига-Максимилиана, один из руководителей работ на Тал-Бази, и вовсе считает, что Месопотамия обязана своим расцветом питательным веществам, насыщающим пиво в процессе брожения, ведь именно этот напиток обеспечивал жителей основными витаминами. «В то время основу рациона составляли хлеб да ячменная каша, питались люди скудно, – рассказывает Адельхейд. – Пиво было единственным источником нормального развития организма. По моему убеждению, именно это послужило толчком для зарождения цивилизации на Ближнем Востоке».


 

Вино было излюбленным алкогольным напитком в Древнем Риме, и оттуда оно распространилось по всей империи, достигнув территории современной Франции. В окрестностях города Арль на юге Франции винодел Эрве Дюран совместно с археологами предпринял попытку воссоздать римские вина по рецептуре времен I века н. э., в точности следуя древнему процессу производства. На сборе винограда задействованы местные жители, одетые как римские рабы (справа). Остальные участники, изображающие римских солдат (слева), с удовольствием лакомятся спелыми ягодами. По завершении сбора ягоду мнут массивным дубовым бревном, а полученный сок оставляют бродить в открытых глиняных сосудах. Римляне добавляли в вино весьма неожиданные ингредиенты, вот и Дюран для придания вкуса использовал ирис, пажитник и даже морскую воду.

Нам трудно сдерживать себя

Но есть и оборотная сторона медали. История знает великое множество примеров чрезмерной тяги к спиртному. Пока далекие предки нескольких европейских народов, в том числе французов – кельты – не научились делать вино, им приходилось закупать его у греков, этрусков и римлян.

Я стою на засеянном пшеницей поле в Центральной Франции на археологических раскопках в Коране, дорога к которому тянется по живописному горному серпантину.

Моего гида – археолога с франко-швейцарскими корнями – зовут Мэттью Пу. Нас окружают давно потухшие вулканы гор Центрального массива, упирающиеся вершинами в прозрачно-голубое небо.

В Коране Мэттью руководит работой 50 французских археологов и студентов, изучающих фундамент крупного кельтского церемониального центра. Во II и I веках до н. э. в Коране проживало около 10 тысяч человек. В городе были рынок, храм, театр, несколько сотен домов и множество таверн. Около 140 г. до н. э. вся городская элита поглощала римское вино, причем в таких масштабах, что свидетельства былых кутежей хрустят прямо у нас под ногами – земля усеяна осколками винных амфор. По подсчетам археологов, общий вес битых глиняных сосудов составляет не менее 50 тонн.

Наклонившись, Мэттью вытаскивает из земли черепок размером с ладонь. «Здесь сотни тысяч разбитых амфор, большинство было завезено из Италии, – объясняет он. – Вот в этой есть вкрапления обсидиана – скорее всего, ее изготовили где-то у подножия Везувия».

Знатные римляне предпочитали белые вина, так что плантации красного винограда римские виноделы выращивали, видимо, специально для кельтов.

Торговцы переправляли вино по Средиземному морю на судах вместимостью до 10 тысяч амфор. Далее ценный товар доставляли на север по рекам на небольших баржах. В результате, когда вино несколько месяцев спустя достигало конечной цели маршрута – Корана, его стоимость возрастала в сотни раз. Вино играло одну из основных ролей в ритуальных обрядах, укреплявших статус племенных вождей. Зачастую подобные собрания переходили в буйные пиршества.

«Обычно церемонии отличались помпезностью, при этом они не были лишены жестокости, сопровождаясь битвой на мечах и жертвоприношениями, происходившими прямо посреди трапезы, – рисует картины из прошлого Мэттью. – Перед тем как отправиться в бой, воины как следует напивались». Амфоры никто не откупоривал – горлышки отрубали мечами. Как утверждает Пу, усыпая улицы осколками винных сосудов, правители Корана демонстрировали свою власть и богатство. По подсчетам ученого, проживавшие здесь кельты за столетие осушили от 50 до 100 тысяч сосудов с вином – что эквивалентно 28 тысячам современных бутылок в год. «При этом вина употребляла в основном элита, – продолжает Мэттью. – Простой люд, скорее всего, довольствовался пивом и медовыми напитками».

Конечно, по современным меркам, количество потребляемого в древние времена спиртного не производит большого впечатления. К тому же, с тех пор как в Средние века был отработан процесс дистилляции, люди переключились на более крепкие напитки.

В среднем в мире ежедневно каждый человек старше 15 лет употребляет как минимум один бокал спиртного. Если исключить из подсчета тех, кто вообще не пьет, – а таких, включая детей, примерно половина населения планеты, то получается, что на остальных приходится уже по 2 бокала в день на человека. В Штатах, согласно данным Центра по контролю и профилактике заболеваний США, злоупотребление алкогольными напитками ежегодно уносит около 88 тысяч жизней.

Миллионы лет назад в условиях нехватки пищи увлечение этанолом подтолкнуло приматов к употреблению забродивших фруктов и, очевидно, стало одним из преимуществ в борьбе за выживание в джунглях. В современном мире наши генетические корни и особенности нейрофизиологии играют с людьми злую шутку, приводя к бесконтрольному злоупотреблению алкоголем.

Новейшая история знает массу примеров, когда алкогольные отравления становились настоящим общественным бедствием – и приводили к полному запрету на продажу спиртного. Как пишет Род Филипс, автор книги «История алкоголя», на протяжении столетий общество пытается установить своеобразный баланс: «одновременно позволить людям употреблять спиртное, но при этом не давать им напиваться». Древние греки, похоже, преуспели здесь больше всех. Неотъемлемой частью их духовной и интеллектуальной жизни были симпосии, на которых непременно подавали вино – в разумных количествах. При этом вино всегда разбавляли водой и разливали по украшенным сосудам – кратерам, а подносили его лишь приглашенным на симпосий мужчинам.

Попробовать историю на вкус

Прошло 24 часа с момента, когда Зарнков смешал ячмень, опару и измельченное зерно в лабораторной емкости. На ночь он убрал смесь в кабинет, прикрыв ее бумажной тарелкой.

Мартин включает свет, и я сразу обращаю внимание на то, что смесь «ожила» – благодаря дрожжам в опаре. Густой осадок на дне стеклянной емкости напоминает размякшие хлопья. Каждые несколько секунд на пенистой поверхности в верхней части сосуда появляется крупный пузырь. Посередине красуется напиток золотистого цвета, на вид напоминающий пшеничное пиво.

По признанию Мартина, идея приготовить пиво по шумерскому рецепту возникла, когда он прочитал текст песни, написанной 5 тысяч лет назад: хвалебная песнь шумерской богине пива Нинкаси скорее напоминала инструкцию по пивоварению.

Мы вместе внимательно смотрим на бурлящий сосуд. «Я не заправлял напиток углекислым газом, не фильтровал его. У него непривычный для современного человека вкус», – предупреждает меня Мартин, процеживая пиво через фильтр.

Я наливаю немного в пластиковый стаканчик. На поверхности плавают кусочки дробленых зерен.

Я осторожно принюхиваюсь.

Глотаю.

Ощущаю терпкий и одновременно сладкий хлебный вкус с легкими нотками кислого яблочного сока.

Мне… нравится.

 

Что успел сделать Юрий Андропов для СССР в последний год жизни

К 1980-м годам, на седьмом десятке существования, у СССР и у его руководителей накопилось множество болячек. Один за одним сменялись генсеки, а страна продолжала страдать от коррупции, бюрократии и усиливающегося застоя.

Но и в это время находились правители, дававшие людям надежду на лучшее будущее. Таким был Юрий Андропов, совсем не случайно прозванный «романтиком с Лубянки» и «советским Дэн Сяопином». Удивительно, как человек, активно боровшийся со взяточничеством и готовивший грандиозные реформы, не менее трети из 15 месяцев у власти правил, не вставая с кровати.

Тайный либерал у руля

Юрий Андропов занял пост генсека ЦК КПСС в ноябре 1982 года после неожиданной, даже несмотря на затянувшуюся болезнь, смерти Леонида Брежнева. Перед этим он долгое время возглавлял, пожалуй, самую известную советскую спецслужбу — КГБ, работал послом в Венгрии и заведовал отделом Центрального комитета по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. За свою карьеру политик зарекомендовал себя решительным и честным руководителем, трудолюбивым человеком. А ещё прослыл тайным либералом.

Правда это или миф, споры идут до сих пор. Сейчас уже ясно — Андропов хорошо понимал, что экономическая ситуация в СССР требует улучшения, и именно с борьбы за это он начал свою деятельность во главе страны. Первым шагом стала начатая им кампания по укреплению трудовой дисциплины. Затем была объявлена схватка с коррупцией, нетрудовыми доходами и спекуляцией. Последовало сразу несколько громких дел: обвинения выдвигались против министра внутренних дел Николая Щёлокова, под суд попали экс-начальник Главного управления торговли Мосгорисполкома Николай Трегубов и 25 работников столичного Главторга, расследовались преступления «хлопковой мафии» в Узбекской ССР.

В 1983 году Андропов инициировал принятие нескольких документов, которые должны были дать толчок к развитию экономики. Это, в частности, постановление о мерах по ускорению научно-технического прогресса, приоритеты которого предопределили стратегию ускорения, выдвинутую Михаилом Горбачёвым; программа «Интенсификация-90», в рамках которой в некоторых регионах страны начали активнее использовать вычислительную технику и машины, позволяющие автоматизировать производственные процессы.

Важной вехой было постановление о дополнительных мерах по расширению прав предприятий в промышленности, которое запустило широкомасштабный экономический эксперимент. Суть его заключалось в том, чтобы расширить полномочия производственных объединений в области планирования, труда и заработной платы, а также технического перевооружения за счёт собственных средств. Это был шаг по переориентированию хозяйства на экономические методы управления.

Начало конца

Пик активности Андропова пришёлся на середину 1983 года, несмотря на то, что в июле и августе его и без того неидеальное здоровье ухудшилось. Генсек с ранних лет страдал сахарным диабетом, имел проблемы со зрением, из-за которых в 1936 году он был снят с воинского учёта и в результате не попал на Великую Отечественную войну. В довершение ко всему у Андропова было тяжёлое поражение почек и подагра. Очевидцы говорили, что уже в 1960-х политик горстями глотал таблетки перед едой.

Тем не менее Андропов прилагал все силы, чтобы подорванное здоровье не мешало его работе. Но, естественно, плохое самочувствие оказывало своё влияние на деятельность 69-летнего генсека. После наступившего ухудшения он всё меньше показывался на публике и больше работал в загородном доме, часто не вставая с постели. Ему становилось всё труднее передвигаться самому.

Наблюдавшие Андропова врачи советовали тому беречься, понимая, что любая простуда может повлечь фатальные последствия. Тем нелепее выглядят события, которые привели к его гибели.

В сентябре 1983 года, находясь в Крыму, генсек сел, чтобы передохнуть, на голые камни, простудился и окончательно слёг. После этого у него на спине образовался гнойник, который никак не проходил. «Ему удаляли гноившиеся куски, а они не заживали. Первый раз его оперировали 1 октября 1983 года Федоров и Малиновский. Не помогло. Что мы только не делали», — вспоминал академик Евгений Чазов, лечивший Андропова.

Степень отчаяния была настолько высока, что для лечения генсека даже приглашали американских врачей. «Два раза приезжал Рубин — лучший специалист в этой области в США. Создавались новые иммунные препараты — мы думали поднять защиту. Ничего не получалось. Мы уже в октябре 1983 года знали, что он обречён», — рассказывал Чазов.

7 ноября Андропов не появился на параде и демонстрации в честь годовщины Октябрьской революции — вообразить подобное в советском государстве при живом и здоровом генсеке было практически невозможно. И тем не менее он не оставлял работу, решив вынести на декабрьский пленум ЦК КПСС вопрос о разработке экономической реформы. Однако участие в нём руководитель страны принял лишь заочно — собравшимся передали текст его выступления, в котором были обозначены основные направления программы комплексного совершенствования всего механизма управления.

После декабрьского пленума активность Андропова пошла на спад.

Последние дни

Угасал Андропов мучительно. По воспоминаниям очевидцев, выглядел он измождённым, из-за постоянных процедур на его теле оставалось не так много «живого» места: после бесчисленных капельниц, которые делали во время гемодиализа, его руки были все перебинтованы. Сознание генсека всё чаще путалось. Впрочем и в таком состоянии ему, отчасти невольно, всё же приходилось участвовать в политических играх.

Ещё в конце 1983 года Михаил Горбачёв, при помощи Чазова оказавшийся на диспансеризации в соседней с Андроповым палате кремлёвской больницы, уговаривал его, чтобы облегчить транзит власти, ввести в состав политбюро Виталия Воротникова и Михаила Соломенцева, кандидатом сделать председателя КГБ Виктора Чебрикова, секретарём ЦК — Егора Лигачева. Они были избраны по представлению генсека на всё том же декабрьском пленуме.

Даже кончина Андропова превратилась в своего рода интригу. Он умер 9 февраля 1984 года в 16 часов 50 минут на 70-м году жизни. Согласно официальной версии, причиной смерти стал отказ почек вследствие многолетней подагры. Но позднее журналисты со ссылкой на источники в Минздраве утверждали, что ночью вся аппаратура, поддерживавшая жизнь политика, на время была отключена — ровно настолько, чтобы на следующий день генсек умер. А аккурат перед этим в руководстве страны пришли к согласию, что следующим генсеком станет Константин Черненко…

Картина дня

))}
Loading...
наверх