Лилия К* предлагает Вам запомнить сайт «Кликабол. Всё самое интересное - здесь»
Вы хотите запомнить сайт «Кликабол. Всё самое интересное - здесь»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Всё самое интересное - здесь!

Ирония судьбы: что не так в этом фильме?

развернуть

Много лет подряд я горячо и нежно любил фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!». Вместе со всей страной я смотрел его каждый Новый год. А когда появились видеомагнитофоны, одной из первых купленных мною кассет была, конечно же, «Ирония судьбы». Я выучил этот фильм практически наизусть, я пел под гитару замечательные песни оттуда, радость приближающихся зимних праздников всегда была растворена для меня ожиданием этой доброй рязановской сказки. Но странное дело, чем старше я становился, тем больше в этой безоглядной любви начинали звучать нотки какого-то сомнения.

Ирония судьбы: что не так в этом фильме?

Мне уже мало было просто смотреть кино и получать удовольствие. Хотелось понять — что же за послание авторы вложили в этот фильм, откуда в нем такое волшебное ощущение праздника, и почему с годами у меня все сильнее стали примешиваться к нему совсем другие чувства — тревоги и разочарования? Я попытался разобраться в этой непонятной перемене своего отношения к фильму, и в итоге пришел к весьма неожиданным для себя выводам. Но, прежде чем рассказать о них, предлагаю сделать небольшой экскурс в историю забытого ныне литературного жанра.

Хочется чуда

Человеку свойственно ждать чуда. Всегда, при любых обстоятельствах и несмотря ни на что. Так уж мы устроены, что где-то в глубине души у нас обязательно живет надежда на счастливый случай. На некий поворот судьбы, который сразу и вдруг разрешит все наши проблемы и горести, которые мы год за годом никак не можем решить сами.


Понятно, что для христианина такая надежда обращена не к абстрактной судьбе, а к Подателю всяческих благ. Поэтому, наверное, и появился в европейской литературе жанр святочного рассказа. В этих рассказах не было вероучительных наставлений, и даже события, сначала казавшиеся читателю мистическими, в финале вдруг раскрывались как самые обыкновенные, имеющие вполне обыденное разъяснение. Но эта внешняя их обыденность всегда содержала в себе два важных условия, без которых святочный рассказ был попросту невозможен: это привязка всей истории к Рождеству и любовь к ближнему. Именно ею движимы герои рассказа, совершающие те самые, вроде бы самые обычные, поступки. В таком стремлении уподобиться Христу накануне праздника Его пришествия в наш мир и заключается главный мистический смысл этого жанра. Самым древним его прототипом, наверное, можно считать историю из жития святителя Николая, который тайно подбрасывал деньги в дом обнищавшего отца трех дочерей. Не случайно именно этот святой под именем Санта Клауса стал символом европейских рождественских праздников.


В святочном рассказе повествование начинается с, казалось бы, безвыходной ситуации, в которой оказывается герой. Он глубоко несчастен, и не может найти выход из жизненного тупика. Вот тут и начинает действовать Провидение, чудесным образом направляя события так, что случайный прохожий забирает к себе в дом замерзающего сироту, несчастный влюбленный, думающий о самоубийстве, вдруг получает долгожданное письмо от возлюбленной, а к тоскующему одинокому старику внезапно приезжает целая толпа детей и внуков с подарками и угощением. В этой незатейливой фабуле «бытового чуда» содержалось важное напоминание: наша жизнь — не игра слепого случая, не набор бессмысленных событий, следующих одно за другим, в ней есть Божественный план, который осуществляется даже в тягостных обстоятельствах нашей жизни. И такие чудеса происходят с нами ежедневно, просто в Рождественские дни проще бывает увидеть за обыденными событиями любовь и заботу Бога о каждом из нас.


Традиция святочного рассказа была прервана революцией 1917 года. Даже сам календарь способствовал этому разрыву: после введения государством европейского летоисчисления Новый год вдруг оказался на неделю раньше православного Рождества, подменил его собой, лишив традиционный зимний праздник христианского содержания. А за празднование Рождества могли и арестовать. Даже простая ёлочка подверглась репрессиям: новая власть запретила и Рождественское деревце.

Правда, несколько позже зимние праздники в советской стране опять стали походить на дореволюционные. Но теперь они уже напрочь были лишены какого-либо христианского содержания. Рождественская ель стала новогодней, Вифлеемскую звезду на ней заменила красная пятиконечная, а место Санта Клауса занял фольк­лорный Дед Мороз. Но неизбывную жажду чуда вытравить из советских людей так и не удалось. Поэтому святочные рассказы странным образом сумели пробраться и в русское искусство эпохи государственного атеизма. И, конечно же, одной из самых известных и любимых в народе историй подобного рода оказался фильм «Ирония судьбы».

Жизнь в прокуренном вагоне

В самом деле — вот он, герой попавший в безвыходное положение: непьющий доктор, которого друзья-алкоголики напоили до бесчувствия, перепутали с таким же мертвецки пьяным товарищем и по ошибке отправили самолетом в Ленинград. Новогодняя ночь с невестой в Москве накрылась медным тазом, человек оказался один в чужом городе, в чужой квартире, с больной головой, без денег… Такого приключения не пожелаешь и врагу. Но в новогоднюю ночь чудо неизбежно по законам жанра. И когда герой заплетающимся языком спрашивает в аэропорту у пьяных друзей, куда они его тащат, те отвечают вполне определенно: «Навстречу твоему счастью».
Действительно — все для него заканчивается вполне благополучно: хозяйка ленинградской квартиры вдруг симпатизирует проспавшемуся Лукашину и даже готова ради него отказаться от жениха, с которым встречается уже несколько лет. Правда, жених категорически не согласен с таким оборотом и пытается объяснить героям, что за несколько часов новогодней ночи старые отношения разрушить можно, а вот новые создать не получится.

Но из года в год вся страна дружно смеялась над несчастным Ипполитом и его рассуждениями. А внезапной влюбленности немолодых уже людей сопереживала с замиранием сердца. Потому что их встреча подана в фильме как то самое новогоднее чудо, без которого немыслим святочный рассказ. Недаром же Н. С. Лесков писал: «Преглупое это пожелание сулить каждому в новом году новое счастие, а ведь иногда что-то подобное приходит».

Вот оно и произошло. Единственное не запрещенное антирелигиозной идеологией чудо — встреча двух любящих друг друга людей. Именно оно и сделало этот замечательный фильм любимой новогодней сказкой нескольких поколений советских людей.

Но лишенный религиозного содержания святочный рассказ содержит в себе неустранимое противоречие: если нет Бога, тогда кто же направлял судьбу окоченевшего от водки героя навстречу его счастью в эту новогоднюю ночь? Остается лишь слепая случайность, нелепое стечение обстоятельств. Которые в этот раз сложились счастливым образом, но вполне могли привести и к трагическому финалу. И человек в руках этой безликой и бессмысленной силы всего лишь жалкая игрушка, с которой может произойти не только чудо, но и кошмар. Будучи внутренне правдивым произведением, фильм «Ирония судьбы» содержит в себе и эту мысль тоже, хотя она и не выведена на передний план повествования. Но сквозит, сквозит в нем какая-то нотка безысходной обреченности.

И совсем не случайно прозвучало в финале фильма стихотворение Александра Кочеткова «Баллада о прокуренном вагоне». Поэт написал его, потрясенный своим чудесным спасением: поезд, на котором он должен был ехать, разбился, а поэт остался цел, потому что не смог расстаться с любимой женой и накануне сдал свой билет.

Казалось бы, вот оно, настоящее чудо. Но в стихотворении все почему-то происходит ровным счетом наоборот:

…Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне,
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

Почему же чудесное спасение вызвало у автора такую странную реакцию? Наверное, причина все в том же — опустошенном понимании чуда, когда удивительное спасение от катастрофы воспринимаешь не как волю о тебе доброго и любящего Бога, а как бездумную игру нелепого случая. Который в любой момент может тебя уничтожить без всякой причины, точно так же, как сейчас — спас.


Поэтому стихотворение так органично вписалось в фильм, ведь герои в нем движимы случаем, а он слеп и непредсказуем. И радоваться их счастью не стоит: кто знает, какой еще сюрприз готовит героям капризная судьба.
Конечно же, с точки зрения церковной традиции в этой киносказке нет ничего, что относилось бы к самим святкам, к Рождеству, к христианским праздникам. И все же к святочному рассказу фильм имеет отношение, пускай и опосредованное. Да и сами его создатели не особо скрывали жанровую принадлежность этой комедии. Иначе зачем было делать первым кадром фильма крупный план православного храма? И потом, вспомните сцену, когда респектабельный Ипполит тоже решил приобщиться к новогодним чудесам. Для этого он где-то надирается вдрабадан и снова приходит к отвергнувшей его невесте, бормоча нелепые слова: «Шел по улице малютка, посинел и весь продрог»? Мало кто знает, что это — строка из святочного стихотворения русского поэта Карла Александровича Петерсона «Сиротка». В проходной реплике несчастного Ипполита авторы дают недвусмысленный намек: вся рассказанная ими история — не что иное, как святочный рассказ. Наверное, в этом всё дело. Когда-то отблеск этого забытого жанра в фильме наполнял мое сердце радостью и надеждой на возможность чуда. Но теперь я вижу в этой истории совсем другой смысл. И уже не могу, как прежде, радоваться за тех, кто оказался игрушкой в руках судьбы — божества, способного иронизировать.

Сиротка

Вечер был; сверкали звёзды;
На дворе мороз трещал;
Шёл по улице малютка,
Посинел и весь дрожал.

“Боже! – говорил малютка, –
Я прозяб и есть хочу;
Кто ж согреет и накормит,
Божей добрый, сироту?”

Шла дорогой той старушка –
Услыхала сироту;
Приютила и согрела
И поесть дала ему;

Положила спать в постельку –
“Как тепло!” – промолвил он.
Запер глазки… улыбнулся…
И заснул… спокойный сон!

Бог и птичку в поле кормит,
И кропит росой цветок,
Бесприютного сиротку
Также не оставит Бог!


Источник →

Опубликовано 05.01.2018 в 06:01

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Мила Мила
Мила Мила 5 января, в 22:25 Разочарование наступило после второго фильма(продолжения)! После этого уже никакого чуда не ждешь! Текст скрыт развернуть
2
Галина
Галина 6 января, в 17:45 Автору. -До возвращения "Петра первого" из Германии, Новый год на Руси праздновали 1 марта. Более подробно можете поискать сами.
После слов о бедном сверженном Дедом Морозом Санте Клаусе дальше читать не стала.
Люблю, смотрела и буду смотреть этот замечательный фильм! И продолжение тоже!
Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 2
Комментарии Facebook
Читать

Последние комментарии

Людмила Владимировна Селивон
классный ответ!!
Людмила Владимировна Сел… 7 пугающих снимков неизвестных науке созданий
ВЯЧЕСЛАВ ПАНОВ
Неее-так я не напивался !
ВЯЧЕСЛАВ ПАНОВ 7 пугающих снимков неизвестных науке созданий
Андрей Снисаренко
Россиянин .
Россиянин .
Поди видал, и не раз?)
Россиянин . 7 пугающих снимков неизвестных науке созданий
ВЯЧЕСЛАВ ПАНОВ
Это ЧЁРТ-ОБЫКНОВЕННЫЙ! Существо давно людям известное!
ВЯЧЕСЛАВ ПАНОВ 7 пугающих снимков неизвестных науке созданий
Россиянин .
Ирина Кумова
Евгений Каздорф
Виктор Виктор
Алексей Гладких
Альфред Нуриев
Красотищщща!
Альфред Нуриев 29 заброшенных мест, в которых определенно есть что-то мистическое
Владимир Чернышов
Девяткин Олег Валентинович
вива академия....
Девяткин Олег Валентинов… Самый запретный остров на планете
Nikita Melnitsky
АлександрА_В. Лопатина
алексей гарбузь
И где тут сумасшедший трах?
алексей гарбузь С пользой для ума: что написано на досках из порнофильмов
Маргарита Палихова
Евгений Каздорф
Маргарита Палихова
Вячеслав Огородничак
brukhasin
Андрей Гороховик
алексей митин
Pavel Luspekaev
Сергей Медведев
Любовь Гульбасова
Маргарита Палихова
Сергей Жолобов
Lora Некрасова